john mirror
возможный героизм человека сегодня лишен в деятельности блеска, в воздействии – славы. он остается без признания, если, не уступая повседневности, обладает силой самостояния. он не ведает чар неверных ожиданий и ложного, отстраняющего его от самого себя отклика. он отвергает облегчение, которого можно достичь, действуя, как все, получая общее одобрение, и не дает поколебать себя сопротивлением и непризнанием. ему свойственна уверенность в продолжении своего пути. этот путь – смелое приятие одиночества, невзирая на то что пересуды, согласно которым подобное притязание на своеволие действительно заслуживает одиночества, едва ли не принуждает следовать тому, чего хотят все. сохранять при этом без упрямства и слабости выбранное направление, не поддаваться ни на мгновение обману, даже при усталости и слабеющем рассудке сохранять верность решению – такова задача, которая заставляет едва ли не каждого иногда оступиться. в невозможности когда-либо быть довольным собой бытие человека в своей невидимости может надеяться обрести неверифицированное подтверждение только перед лицом своей трансценденции (с) духовная ситуация времени, к ясперс

всякий раз, сталкиваясь с родственными текстами, внутренне содрогаюсь, чувствуя при этом пробуждение того ощущения собственного бессилия, собственной шестереночности, которое обычно пытаюсь всячески усыплять, убаюкивать
этому бессилию давать оценку не стану и добавлю только, что если бы, как айзеку вуди аллена в "манхэттене", захотелось вдруг сесть и записать на диктофон перечень things that make life worthwhile and interesting, то среди них - и наипервейшей из них - был бы этот извечный восторг от переполняющих (слово вдохновляющие перестало будоражить, оттого из собственного использования его изымаю) текстов