john mirror
пруст тоже был заинтересован во власти, но не путем обнаружения кого-то большего, чем он сам, чтобы воплотиться в него и прославлять его. он хотел лишь вырваться из под власти конечных сил, делая их конечность очевидной. он не хотел ни дружить с властью, ни властвовать над другими, а только лишь освободиться от тех описаний себя, которые ему предлагали встреченные им люди. он не хотел быть тем, за кого они его принимали, не хотел застыть на фотографии, снятой с перспективы другого человека. он, по выражению сартра, боялся превратиться в вещь под взглядом другого <...>. его метод освобождения от этих людей, становления автономным, заключался в переописании тех, кто описывал его. он делал зарисовки с них с самых разнообразных перспектив — и в особенности, с разных временных позиций — проясняя таким образом, что никто из этих людей не занимал привилегированной точки зрения. пруст стал автономным, объясняя себе, почему другие являются не авторитетами, а такими же со-случайностями (fellow contingencies). он переописывал их как продукт установок других по отношению к ним, в той же мере, в какой и сам пруст был продуктом их установки по отношению к нему (с) "случайность, ирония и солидарность", р.рорти